Не знаю, что ещё можно сказать, кроме того, что это точно, просто, сильно и... пронзительно.
(с) HouseMouse
Двалин сидел за столом в трактире, и задумчиво водил пальцем по лезвию Держи. По небольшой выбоинке, появившейся много лет назад. И не было вокруг ни кружек с пенным элем, ни мягкого света ламп, ни голосов друзей. В ноздри бил соленый запах пота и крови, уши закладывало от яростных криков и лязга металла о металл. Уродливые морды врагов, оскалившиеся в злобном рыке, перекошенные от боли лица друзей, мертвые глаза родных. Король, павший в бою. Его убийца, занесший палицу над наследником. И черное небо, без проблеска надежды. Но гномы всегда бились до конца. И его топоры сметают одного орка за другим, и так уже близко Осквернитель, когда Держи натыкается на толстый, грубо сделанный меч и отскакивает с жалобным гулом. А убийца опускает свою палицу. Не успеть…
Рука вдруг остановилась, словно попав в тиски. Двалин поднял глаза и столкнулся с пронзительным синим взглядом своего короля. И как в тот день, в его глазах сверкают молнии. Молнии, осветившие черное небо. Подарившие надежду. Они молча сдвигают кружки и пьют до дна горькое пиво. Сегодня горький праздник. День памяти Сожженных Гномов.
---
У моих ног битва сталью мечей блещет,
Рвёт темноты копоть молний и стрел рой.
Там, у реки Быстрой, боль через край хлещет,
Там, на камнях серых, трудный кипит бой.
Не устоять, вижу, не одолеть темень,
Черной волны пена не повернет вспять.
Значит, опять буду на сердце брать бремя,
Значит, на смерть надо братьев моих звать.
И ни один воин не отведет взгляда,
Молча за мной встанут, плотно сомкнут ряд.
Каждый из них знает – ждет впереди слава,
Ну а ценой будет мертвых сердец хлад.
Кровь от моей крови, два молодых гнома,
Радость моей жизни, будущего луч;
Десять друзей верных, цвет моего дома -
А против нас сотни копий, клыков, туч.
Через огонь, воду, много прошли вместе,
Я так хотел снова вам подарить дом.
Только теперь поздно. Что же, почту честью
Между таких гномов вечным уснуть сном.